kimm.jpg (2847 bytes)

Стихи С.Сергеева-Ценского

Главная

Классика

Поэзия

Проза

Статьи

Фотоальбом

Ссылки

Библиотека

Форум


ДВАДЦАТЫЙ ВЕК

Отодвинутый в былое
Старый мир понять не смог,
Что стояло роковое
На распутье двух дорог.

Был в своей уверен силе:
Ставил пушки у ворот...
Старый мир теперь в могиле,
Новый мир зовут — Народ.

Без различья цвета кожи,
Рас, религий и племен
Новый мир, на наш похожий,
Поднялся со всех сторон,

Чтобы стал потом у власти
В целом мире Человек,
Чтоб остался веком счастья
Навсегда двадцатый век.

19/XII—1948 г.

НАСТОЙ

Какой бы ни был край иной,
На тысячу ладов,
Я как фанатик записной,
Свой край хвалить готов.

И это просто потому,
Что Крым мне стал родной,
Что я настоен на Крыму,
И крепок мой настой.

ПУШКИНСКИЙ ГРОТ ПОД ГУРЗУФОМ

В гроте Пушкина светло-зеленая
И до дна прозрачная вода;
У кого душа в мечту влюбленная,
Тот придет на ялике сюда.

Дно морское с ялика исследуя,
Он немного нового найдет,
Но как будто с Пушкиным беседою
Оживет пред ним старинный грот.

Низкий свод его начнет ребячиться,
Обнажая след былых утех,
В этом своде где-то будто прячется
Звонкий, молодой поэта смех.

И в воде, сиянье отражающей,
Переливы струй так хороши,
Будто в ней, кристальной, поражающей
Есть частица пушкинской души.

ОСЕННИЙ ВЕЧЕР

Шагнули тени далеко
От тополей высоких,
Уж близок вечер, и легко
В прозорах синеоких.

На ветках кое-где листы
Желтеют золотые...
Как для простой их красоты
Найти слова простые?

Вон даже солнце за горой
Как будто задержалось:
Оно вечернею порой
Сдержать не может жалость;

Ведь расстается на всю ночь
Со всем, за чем следило,
А завтра будет ли точь-в-точь
Такое же, как было?

Как целомудренно чиста
Морская даль до края,
Как будто детские уста,
В улыбке нежной тают.

И ты стоишь, забыв про то,
Кто ты и что с тобою,
В тебе все светом залито
И синевой морскою.

В САДУ В АВГУСТЕ

Подпертые чаталами под ветки,
Уселись яблони... Плодов не перечесть!..
Распыжились, как добрые наседки,
Чтоб тяжкий груз до спелости донесть;

Чтоб ветер злой не отряхнул на землю
Безвременно незрелую красу...
И каждая бормочет: — Я приемлю...
Хоть тяжело, но что ж... Я донесу!

Незримо совершается работа,
И только запах нежный выдает,
Как неустанно трудится тут кто-то,
Чтоб к осени создать плодовый мед...

Но жарко, и внизу потрескалися чаши,
А только наливаются плоды...
И кажется, вот-вот тревожные мамаши,
Вскричатся яблони: воды!.. Давай воды!.
1928 г.

РОЗОВЫЙ СНЕГ

Багровое солнце вставало,
Чтоб взять настоящий разбег,
Бросая свое покрывало,
Свое покрывало на снег.

И радостным розовым светом
Сплошные снега зацвели,
Как будто ответным приветом
Встающему солнцу с земли.

И было нехолодно в поле,
И пахло цветами снегов,
И в розовом этом раздолье
Забыл я друзей и врагов.
1948 г.

ПРИДОРОЖНЫЙ КАМЕНЬ

Камень огромный стоит при дороге.
Гор величавых далеки отроги,
Как он попал сюда, мощный гранит?
Что он в себе таит?

Только ваятель знает, что скрыто
Под угловатою шапкой гранита;
Только одни его руки найдут,
Кто замурован тут.

Если б пришел он сюда, вдохновенный,
Если бы вывел из тяжкого плена
Тех, кто, известно, сюда заключен,
Был бы на век почтен.

Мы же пока отдохнем у подножья,
Камнем плененных собой не тревожа;
Будем простором над ними дышать,
Будем о них мечтать!
1955 г.

ЧУЛОК

Ребенком видел я бывало,
К себе забившись в уголок,
Как мать моя зимой вязала
Сосредоточенно чулок.

Размеренно мелькали спицы,
Чулку же не было конца...
Так я с суровостью лица
Сижу — вяжу свои страницы.
1956 г.

ЗНАКОМЫЕ КОРОВЫ

Серьезен был ученый этот,
Хотя глазами молод был:
Свой проводил и в жизни метод.
Я молоко с ним рядом пил
И угощал его:— Хотите? —
Но был ответ его суров:
— Не пью я молока, простите,
От незнакомых мне коров.
1956 г...

Назад